+7 (499) 246-81-75
Касса театра закрыта до 3 августа.

"Пушкин в помощь", Газета, Г. Ситковский

О том, что собой представляет спектакль «Bakhtale dromensa — Счастливые дороги», легко догадаться, даже просто задрав голову и прочитав вывеску над входом в Театр Камбуровой. Написано вам «Театр музыки и поэзии» — так и получите то, что обещано. Причем слово «музыка» именно на первом месте — она здесь заведомо важнее поэзии. Спектакль Зои Бузалковска основан на пушкинских «Цыганах», но самое главное в нем не стихи, а песни.
То, что поэма Пушкина — это просто подсобный материал, подчеркнуто даже названием спектакля. Главное ведь в этом заголовке — не смысл, а то, что звучащие для русского уха совершенной абракадаброй слова bakhtale dromensa твой слух завораживают. Хоть нараспев повторяй, хоть по слогам — как заклинание какое-нибудь. Перевод этих цыганских слов для афиши сделан явно нехотя и с сожалением.
Режиссер Зоя Бузалковска родом из Македонии, и секрет ее появления в этом театре раскусить легко: она сестра режиссера Ивана Поповски, который в России работает уже давно да и у самой Камбуровой успел поставить отличные спектакли «P. S. Грезы…» и «Абсент». В предуведомлении к программке Бузалковска пишет, что постаралась отдать этому спектаклю всю свою «балканскость». Прочитав список использованной музыки, где после каждой песни в скобочках указано ее происхождение, ясно видишь, что насчет «балканскости» она не загнула. Кажется, будто в этот список попали все страны, находящиеся на ее пути из Македонии в Россию: Сербия, затем Венгрия, Словакия, Румыния, Молдавия, Украина. И дальше, пересекая российскую границу — уже песни наших цыган: например знаменитый романс «Невечерняя», упоминающийся в пьесе Толстого «Живой труп». В общем кочевой дух передан, это точно.
Кочевые кибитки в спектакле, конечно, присутствуют, а внутренность маленького камбуровского театра декорирована просто, но не без изящества (художник Ирина Ютанина). Раз сказал Пушкин, что цыганы шумною толпой «в шатрах изодранных ночуют», то все, что требуется, — натянуть в зале те самые шатры и аккуратно разодрать их. Над головами у актеров и зрителей протянулась прозрачная черная ткань, в которой проделаны тысячи дырочек — вот тебе сразу и шатры, и иллюзия звездного неба.
Если со звездным небом над головой в спектакле «Счастливые дороги» все в порядке, то с «нравственным законом внутри нас» не так просто. Все смыслы исчезают, растворяясь в звуках красивых песен, и, бодро начинаясь, спектакль быстро начинает походить на концерт. Гораздо больше, чем нравственные законы, создателей спектакля волновали законы гармонические. Все, в том числе и смысл, принесено в этих «Счастливых дорогах» в жертву полнозвучности. Единственная задача, поставленная исполнителю роли Алеко Игорю Гордину (он приглашен сюда из ТЮЗа), — сыграть чужака. Иная, чем у табора, пластика, иной голос, иные ритмические акценты — с этим актер, сыгравший «старого мужа, грозного мужа», справляется успешно, но стихи в его исполнении превращаются лишь в гладкое ритмическое упражнение, мало тревожащее сознание слушателя. Порой думаешь: а не перевести ли для этого спектакля и стихи Пушкина на цыганский? Волнующей загадочности бы прибавилось, да и простора для воображения поболе.
В отличие от «Абсента» Ивана Поповски, который, основываясь на французском шансоне, был, несмотря на это, полноценным спектаклем, в «Счастливых дорогах» больше всего восхищает работа не режиссера, а музыкального руководителя Олега Синкина. Это он собрал и аранжировал самый разный мелодический материал. Благодаря ему и превосходным певцам «Счастливые дороги» стали цельным музыкальным произведением. «Поэма-рапсодия» — так определен жанр этого спектакля. Вообще-то рапсодиями принято называть те опусы, в основе которых лежит фольклорный материал, но словарь Даля указывает и другое значение греческого слова rhapsodia: «бессвязный стихотворный отрывок». “Bakhtale dromensa” с успехом соответствует обоим этим определениям.

«Газета»
Глеб Ситковский, 29.03.2006

Другие