+7 (499) 246-81-75
С 19 августа по 1 сентября касса будет работать ежедневно с 11-00 до 18-00 без перерыва

Демисезонный спектакль. "Коммерсантъ", М. Шимадина

В Театре музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой показали новый спектакль Ивана Поповски «Времена… Года…», основанный на музыкальных циклах Вивальди, Чайковского, Гайдна и Пьяццоллы. На македонском фестивале «Орхидское лето» постановка вызвала восторженную реакцию критиков, писавших о русском театральном чуде и магическом режиссерском даре своего земляка. МАРИНА Ъ-ШИМАДИНА пыталась сохранить трезвый рассудок.

Македонец Иван Поповски, ученик Петра Фоменко, автор прогремевшего когда-то на всю Москву спектакля по цветаевскому «Приключению» и изысканно-эстетской «Отравленной туники» по пьесе Гумилева, со своей любовью к изящному всегда выглядел белой вороной среди напористых молодых режиссеров, режущих со сцены всю правду-матку. В лице певицы Елены Камбуровой он нашел союзника и получил карт-бланш в ее Театре музыки и поэзии. Правда, театр Ивана Поповски — это скорее театр музыки и живописи. Словам он явно предпочитает эфемерные и мерцающие смыслами художественные образы. В своих спектаклях режиссер постепенно стремился свести к минимуму вербальную часть, а в нынешней постановке и вовсе отказался от слов, полностью положившись на музыку, визуальный ряд и мастерство четырех актрис — Елены Веремеенко, Надежды Гулицкой, Анны Комовой и Елены Прониной.
Разделив два слова в названии спектакля многоточием, Иван Поповски дал зрителям понять, что речь будет идти не столько о сезонных явлениях, сколько о глобальной смене эпох — от патриархальных времен гармонии человека с природой до нынешнего урбанистического века. Режиссер в программке советует зрителям не мучить себя разгадыванием его замысла, а целиком положиться на чувства. Так что критик заведомо оказывается здесь в глупом положении человека, составляющего план-схему воздушных замков.
Если продолжать аналогию, можно отметить, что все три корпуса этого эфемерного строения выдержаны в разных архитектурных стилях. Первый, посвященный Антонио Вивальди,- это, конечно, пышное барокко. Многообразие выразительных приемов (тут и светомузыка, и театр теней, и видеопроекции) порою доходит до избыточности — например, когда на белые одежды девушек проецируются изображения этих же девушек. Но неуемная постановочная изобретательность здесь уживается с примитивной иллюстративностью. С прямолинейностью демонстрируются сезонные приметы: зима — четыре актрисы кутаются в белоснежные пышные юбки-сугробы, лето — на картонный дом-коробку отбрасывают тень зеленые кроны, осень — на оконном стекле появляются струи дождя и прилипшие желтые листья. Банальность этих приемов уже заставляет усомниться: полно, да тот ли это Поповски, что славится своим безупречным чувством стиля? Но тут спектакль делает крутой поворот — его вторая часть выглядит как пародия на первую.

Своего Чайковского режиссер поселил в домашнем театрике при дворянской усадьбе. Тут музыкальный руководитель проекта Олег Синкин пошел на эксперимент и разложил фортепианные пьесы из «Времен года» на четыре женских голоса, поющих а капелла. Свое новаторство аранжировщик приправил изрядной долей юмора, что позволило Ивану Поповски поставить несколько ироничных номеров в духе наивного театра. Режиссер обнажил театральные небеса, с которых старательный уборщик сыплет на подмостки снег или желтые листья, и театральную яму, куда на радость пареньку-суфлеру актрисы опускают свои хорошенькие ножки, садясь в бутафорскую лодку. Заставил рабочих сцены рыдать над горестными осенними руладами четырех сестер и веселиться вместе с ними на святки.
После этой умилительной пасторали переход к рваным ритмам Астора Пьяццоллы обдает словно контрастный душ. В последней части спектакля действие разворачивается в небе над большим городом. С пространством крошечной сцены театра Иван Поповски работает виртуозно и изобретательно, открывая перед изумленными зрителями второе, третье, четвертое дно своей волшебной коробки. В финале режиссер и вовсе опрокидывает зал и сцену из горизонтального измерения в вертикальное. Поднявшийся откуда-то из театральной преисподней задник изображает современный мегаполис с высоты птичьего полета, а над ним парят в клубах тумана четыре грации в серебристых трико — явно существа не из нашего мира. Но ангелы запутываются в проводах, а может, попадают в сети всемирной паутины и, надев черные брючные костюмы, спускаются на грешную землю, чтобы стать чьими-то музами и нашептывать мелодии выходящим на сцену оркестрантам. Впрочем, это только один из вариантов сюжета, который можно сочинить на спектакле Ивана Поповски. Вы можете придумать совсем другую историю.

«КоммерсантЪ»
Марина Шимадина, 17.10.2008

Другие