+7 (499) 246-81-75
Касса работает с 11:00 до 19.30. с Пн. по Пт. В субботу и воскресенье с 11.00. до 18.00.

Иван Поповски отправил Баха в пустыню. "Известия", Елена Губайдулина

В театре Камбуровой поставили фантазию «Земля»

Пространство театра музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой совсем крошечное. Но режиссера Ивана Поповски это обстоятельство нисколько не смущает. В репертуаре театра Камбуровой собралась своеобразная коллекция его «полотен» — белые изысканные «Грезы P. S.» на музыку Шумана и Шуберта, обжигающе красный французский «Абсент», пестрые «Времена, года» (ударения на последние слоги) под Вивальди, Чайковского и Пьяццоллу… Каждый спектакль отточен по форме, возвышен и эфемерен. Причем, эффекты эфемерности и неведомых измерений, расширяющих пространство, достигаются сугубо материальными средствами — лазерной и световой «живописью», активной игрой с необычными фактурами. Новое сочинение Ивана Поповски, «Земля» на музыку Баха, в полном соответствии с названием, замахивается на необъятные темы и смыслы. Изощренные технологии в режиссерских дерзаниях — главные помощники. Тем не менее, происходящее на сцене, кажется предельно простым и ясным.
Музыкальный руководитель постановки Олег Синкин перевел масштабные оратории и мессы в камерный формат. Всего семь музыкантов и пять певцов. Малый состав исполнителей величие Баха не умаляет, а порой звучит как большой хор в консерватории. Как это происходит — загадка. Никаких подзвучек и фонограмм в спектакле нет. Узкий, высокий зал разделен на три уровня. На балкончике под потолком — крошечный оркестр. Внизу, перед рядами зрителей — актеры-вокалисты. В подполье сцены, как выяснится по окончании спектакля, тоже кипит жизнь. Невидимые зрителю монтировщики то и дело преображают землю, будоража насыпи из настоящего песка. В кратком обращении в программке режиссер призывает зрителей не напрягаться, не выдумывать замысловатых историй, а просто смотреть и слушать. Все его картины только музыкой навеяны. Но музыка Баха может навеять многое. Один эпизод плавно перетекает в другой, разматывается длинный клубок ассоциаций.
В лучах софитов сцена, засыпанная песком, кажется бескрайней пустыней, пятеро актеров в свободных одеждах — измученными библейскими путниками. Награда за мытарства последует совсем скоро. В отрешенном умиротворении одна из солисток расчертит песок кудрявыми узорами, превратит их в крону дерева. В пустыне вырастет сад, цветная проекция откуда-то сверху превратит поверхность в подобие драгоценного гобелена. Переменчивый, сложный свет играет с песчинками, как с мириадами микроскопических алмазов. Сыпучие струйки медленно проскальзывают сквозь пальцы вслед за неумолимым временем. Гигантские песочные часы отмеряют дни и вехи. Растут и рушатся песочные города, из-под земли встают вулканы, восходит сразу несколько солнц, всплывают и тонут кукольные домики в тишине рождественской ночи (все происходит благодаря усилиям подпольных монтировщиков). Песок притворяется снегом, водой и даже огнем. Громады звучаний Баха усиливают контрасты. Человек мал, беспомощен и слаб. Мироздание огромно и непознаваемо. «Земля», придуманная Иваном Поповски, парадоксальна — люди, теснящиеся на ограниченной песочной территории, нередко кажутся великанами, но никогда — богами.
Лишь участник финала полностью адекватен пространству. Маленький ребенок играет с совочком и ведерочком, используя песочницу по прямому назначению, невольно подсмеиваясь над домыслами взрослых о странностях и магических свойствах земли. Намерения режиссера, декларированные в программке, вполне достижимы. Завораживающие видения «Земли», похожие на обманные миражи, бегут от логических толкований. Все так. И зрителям вполне можно было бы расслабленно довериться оживающей на глазах музыке… Если бы не начало, страшное в своей прямолинейности. На маленькой выгородке, размещенной на столе, горели свечи, исчезая за могильными холмиками. Окошко, внезапно высвеченное в потолке, яростно зарастало черными хлопьями. Сильный эпиграф превратил «Землю» в реквием. Переживания потерь минувшего года — Петра Фоменко, учителя Ивана Поповски, и Галины Вишневской, в Оперном Центре которой он много ставил, выплеснулись в горькую и значительную рифму.

«Известия»
Елена Губайдуллина, 8.01.2013