+7 (499) 246-81-75
Касса работает в пн-пт с 11-00 до 19-30. В сб и вс с 11-00 до 18-00 без перерыва на обед

Критик и журналист Вячеслав Шадронов о спектакле "Дорога"

тут все ездят: "Дорога" по Т.Манну в театре п/р Е.Камбуровой, реж. Гульназ Балпеисова
Есть такие спектакли, которые в принципе публике нельзя показывать - любой, даже самый восприимчивый зритель (а пойди еще такого отыщи на Москве!) одним фактом присутствия способен разрушить их сложную, хрупкую структуру. Вот и "Дорога" (в оригинале у Томаса Манна - "Дорога на кладбище", но ввиду местоположения площадки указатель прибрали...) Гульназ Балпеисовой - из числа постановок, не вписывающихся в прокатную систему ГБУКа, хотя и выпущен как репертуарный в театре п/р Е.Камбуровой. Парадокс в том, что именно такие спектакли особенно хочется увидеть. Преимущество (боюсь, единственное) моего возраста в том, что на глазах выросло поколение режиссеров, готовых пригласить меня на специальный показ очередной премьеры без постороннего, а тем более "билетного" зрителя и в удобное мне время. Я же со своей стороны рад возможности разделить эту радость с узкой группой проверенных товарищей.
В спектакле, что привычно для формата камбуровского театра, задействован женский вокальный квартет, но певицы (Евгения Курова, Елена Веремеенко, Анна Комова, Алена Парфенова) скорее задают антураж, хотя и значимый для основного действия, а по сути это драматическое моно замечательного актера театра им. Вахтангова, также участвующего во многих постановках "Около" - Максим Севриновский несет всю дорогу (прошу прощения за невольный каламбур) целиком груз истории своего персонажа в одиночку. Герой истории, сконструированной на основе двух новелл ("Дорога на кладбище" и "Разочарование") - человек "одинокий, несчастливый и несколько чудаковатый", "вдовец, сирота", как он сам себя характеризует. О превратностях собственной судьбы он сообщает достаточно подробно - спектакль начинается с похоронной процессии и гробик на плечах у певиц, судя по размеру, детский: герой рассказывает о смерти отпрысков, о прочих житейских неудачах, и на глазах у зрителей из разномастных бутылок
Вот эти манновские, очень типичные для него "интеллектуальные" (я бы сказал все же "псевдоинтеллектуальные") тяжеловесные и за сто лет устаревшие измышления режиссеру и актеру удается переключить в плоскость ироничную, упоительный самообман любования, чуть ли не наслаждения собственным "страданием" не принимая на веру, за чистую монету - тоже с самого начала спектакля: герой после похорон съедает перепелиное яйцо - прямолинейный, очевидный символ - как бы намекая на фоне погоста и могилы ребенка на неизменность круговорота жизни и смерти в природе... но тут же достает обратно изо рта целое яйцо: "философская", "трагическая" метафора оборачивается простейшим фокусом (между прочим, от наших предшественников, зрителей превью, создатели спектакли получили в подарок несколько упаковок таких яиц! значит, придумка попала в цель!).
Асимметричный, вросший криво в пол шкаф с дверцами-витражами (церковными), погост в бумажных цветочках - подчеркнуто неброское и небогатое даже по камерным стандартам театра оформление Марии Бутусовой не загромождает сцену, не заслоняет актера. Красный нос мыслителя-алкаша тоже самым простейшим образом делает из него, в общем-то, клоуна - другое дело, что клоунада, которую демонстрирует здесь Максим Севриновский, совершенно особенная, лишенная внешней эксцентрики, динамики, примет, что делают клоуна таковым: все внутри, ничего напоказ - и это, кстати, яркая черта режиссуры Гульназ, за творчеством которой я слежу с ее дипломных работ, а только что, несколькими днями ранее, пересматривал после переноса на новую площадку ее вахтанговскую постановку "Фрекен Жюли":
От "Дороги" у меня осталось ощущение, что Гульназ сознательно избегала тяжеловесности визуально-пластических метафор, присущих ее первым театральным сочинениям - что с учетом "формата" театра Камбуровой и основополагающими для него эстетическими установками затруднительно вдвойне. Тем не менее пускай музыкальной "рамкой" для философских суждений рассказчика - с весьма тривиальными выводами о том, что жизнь коротка (и всякая дорога, "исполосованная велосипедными шинами", ведет человека на кладбище... уточнили б еще, что на Новодевичье! а то я бы вот никогда не подумал!), но искусство и красота бессмертны - служат дежурные шлягеры Бетховена, Баха и группы "Куинн", в целом прибрать избыточный до неприличия градус занудного, замшелого псевдоинтеллектуального пафоса первоисточника удается. В том числе посредством незамысловатых, ненавязчивых интерактивных "штучек" (разговор героя со зрителями про "мурашки" - у него у самого-то отчего мурашки, от житейских невзгод, от изящных искусств, или просто несовместимого пойла в "мерзавчки" намешал? подобные мурашки мне знакомы...), "фишечек", использования фонограммы антиалкогольного аутотренинга из советских 1980-х и, главное, постоянной оглядки актера на своего персонажа, не позволяющей им отождествиться, сохраняющей дистанцию, вплоть до предупреждения "недолго, час двадцать всего" - "ибо если это можно сказать, то скажется быстро".
Малость покоробил меня финал, в котором важнейшая мысль об ущербности, фиктивности искусственной "красоты", якобы противостоящей житейскому тлену, отыгрывается назад и пресловутая "красота" частично отвоевывает свои права в виде летающего шарика с лампочкой внутри как аллегории "бессмертной души" - я со своей стороны предложил Гульназ и Максиму, чтоб они хотя бы на премьерных поклонах этот шарик с грохотом "лопнули" и точно все расставили по местам... Но художник имеет право на свое вИдение, а я как зритель тоже кое-что про себя думаю.
https://users.livejournal.com/-arlekin-/4122837.html?fbclid=IwAR1frS_tJD21NyfNMT7cNsXgx7eGkuOdfYZaUgM1a-dRYt1lP2fzuDmKAX8