+7 (499) 246-81-75
Касса работает ежедневно с 11.00 до 19.30. Билеты можно приобрести как за наличный расчет, так и по банковской карте
Напишите нам:

Критик Ольга Вайсбейн о спектакле "Турдейская Манон Леско"

«Турдейская Манон Леско». Режиссер и композитор Денис Сорокотягин. Художник Елизавета Архангельская.
   Очень любопытный спектакль появился в Театр музыки и поэзии Елены Камбуровой. Это сценическая версия повести Всеволода Петрова с одноименным названием, с использованием стихов Николая Олейникова, Даниила Хармса, Михаила Кузьмина, Данте и даже фрагмента из последнего монолога Отелло. А также стихов Дениса Сорокотягина – человека-оркестра, который написал инсценировку, поставил спектакль, сочинил к нему музыку и весь вечер был за фортепиано.
   В этом спектакле для меня все было ново, все незнакомо. Прежде всего, каюсь в невежестве, личность самого автора автобиографической повести Всеволода Петрова, выдающегося искусствоведа, входившего в ближний круг Михаила Кузмина, дружившего со многими художниками, а также с Николаем Пуниным, Даниилом Хармсом и другими обэриутами.
Человек глубоко книжный, во время войны был офицером военно-санитарного поезда, где встретил санитарку Веру Мушникову. Внезапно вспыхнувшая страсть к этой девушке, блиц-роман и гибель Веры во время бомбежки послужили материалом повести, которая вместе с дневниками Петрова легла в основу спектакля.
   Жанр сценического действия его авторы называют «читаклем» - соединение элементов музыкально-драматического спектакля и литературной читки. Правда мне кажется, что в подобном принципе инсценирования с сохранением авторского текста и сочетанием нарратива и прямой речи персонажей нет ничего необычного, он сейчас более популярен, чем классические инсценировки в виде пьес.  
   Поначалу актеры сидят за пюпитрами и начинают спектакль в жанре сценической читки, но потом читка превращается в музыкально-драматический спектакль, в котором музыкальное сопровождение (фортепиано и виолончель в исполнении талантливого мальчика Степана Аникеева-Кондрашина) , вокальные партии, и живопись – важнейшие художественные составляющие спектакля.
   В музыке лирические мотивы, любовь, надежда и тревога, драматизм и трагизм. Главный герой – альтер эго Петрова – человек культуроцентричный, видящий свою возлюбленную сквозь призму литературных, исторических и живописных образов. Она для него и Манон Леско, и Мария Антуанетта, и девушка эпохи рококо. На заднике репродукции галантных сцен с полотен Ватто и Эль Греко. Я поначалу недоумевала – при чем здесь последний? Но потому подумалось, что в сопоставлении чувственной, земной живописи Ватто и воспаряющих в небеса, наполненных духовной экспрессией картин Эль Греко проводятся символические параллели между главными героями, которые сошлись как волна и камень, как дух и плоть.
​ ​ ​ Повесть Петрова густонаселенная, но из всех персонажей режиссер оставил только троих – Петрова, Веру и Нину Алексеевну. Классический треугольник. Есть правда еще мальчик, тот самый юный виолончелист Степан Аникеев-Кондрашин (в спектакле Федя), но при всем обаянии, его роль и функция в спектакле не вполне ясны. Объяснение режиссера на обсуждении после прогона, что это якобы чистая детская душа Петрова, не кажутся убедительными и не считываются (по крайней мере мной).
   Зато остальные актерские работы выше всяких похвал. У каждого стопроцентное попадание в роль. Роман Калькаев – альтер эго Петрова (в программке – Он), внешне полная противоположность автора. Последний худой, сухопарый, весь из острых углов. Герой Калькаева – дородный, округлый. Но в его повадке, близоруком взгляде, неловких движениях, манере постоянно надевать и снимать очки точно схвачен типичный питерский интеллигент, живущий в мире книг (крышка рояля ими завалена, они его мир, питательная среда). Перед сном в теплушке он читает «Страдания юного Вертера», а за окном ему видятся пейзажи из «Короля Лира». Он дружит с Ниной Алексеевной (не запомнила, кто она, возможно, врач?), тайно влюбленной в него, внешне суровой, в платье с глухим воротничком, с зализанными волосами. За внешней сдержанностью в героине Юлии Зыбцевой глубоко запрятанная боль, и ревность, преодолев, которые она сумела стать Вере настоящим другом и опорой после разлуки с героем Романа Калькаева.
Совсем юная Любовь Логачева в роли Веры, пожалуй, главная удача спектакля. Ее очаровательная героиня со светящейся бело-розовой кожей и ослепительной белозубой улыбкой, с букольками русых волосах по тогдашней моде, во всеоружии своей всепобеждающей женственности, манкости и чувственности, для сценического (как и для реального) пробивает книжную броню героя, врывается в его жизнь как тайфун. Его любовь как лихорадка, солнечный удар, ожег. Вера Любови Логачева невинная грешница, ей неведома верность, как и само понятие греха. Она живет как дышит, одним днем, без рефлексии и раскаяния. Для Петрова она и Мадонна, и блудница, и счастье, и мука…
   В спектакле война прочти не чувствуется, она данность, быт, фон, на котором лишь острее хочется жить, любить и петь (у обеих актрис прекрасный вокал). Герои погружены в свои чувства, и совсем не думают о смерти, которая внезапно обрушивается на самую цветущую, радостную и полную сил молодую жизнь. И лишь воображение героя, в котором смешивается сегодняшний день с галантным веком рисует на балконе в ложе поющую молодую красавицу Веру-Манон в напудренном парике. И в этот момент в спектакль вольно или невольно врывается сегодняшний контекст...

Другие