Критик Вячеслав Шадронов о спектакле "Нянины сказки"

"Нянины сказки" по А.Пушкину и Г.Х.Андерсену в театре п/р Е.Камбуровой, реж. Гульназ Балпеисова

Формат двухактного трехчасового (номинальный хронометраж 2 40 пока что щадит зрителя, привыкшего к мероприятиям на час с хвостиком) спектакля заранее казался неподъемным - тем удивительнее, сколь успешно Гульназ Балпеисова его освоила, создав в камерном пространстве и вроде бы минимальными средствами (на "максимальными" у театра, извините за тавтологию и прямоту одновременно, едва ли достало бы "средств"..) настоящий мультижанровый блокбастер! Это уже третья работа Гульназ у Камбуровой, - но первая, где участвует, причем активно и неожиданно себя проявляя, самолично Елена Антоновна, чья роль отнюдь не сводится ни к статичной "представительской" функции, ни к имиджу сусальной "бабушки-сказочницы", но чем-то, наоборот, явно заставляет Елену Камбурову в ее солидном статусе немало внутри себя преодолевать, ломать, сопротивляться предложенным задачам, что для настоящего артиста никогда не поздно и в любом случае плодотворно. Нелинейна и драматургическая композиция спектакля - что опять же для такого формата очень рискованно - Гульназ Балпеисова рассказывает "сказку сказок", перемежая, перекрещивая сюжеты, мотивы и непосредственно тексты  пушкинских "Сказки о царе Салтане" (его здесь можно считать отправным, исходным, "матричным"), "...о рыбаке и рыбке", "...о мертвой царевне", а также... андерсеновского "Гадкого утенка". Иногда "стык" разнородных сюжетов поддается логическому обоснованию, иногда выглядит произволом свободных ассоциаций по методу "бриколажа", но так или иначе парадоксальные, никогда бы (за себя говорю, а я какой-никакой филолог в далеком прошлом) не пришедшие в голову параллели, чуть ли не тождества (ну условные, понятно...) между царевной-Лебедь из "Салтана" и "мертвой царевной", между Гвидоном и Елисеем, между "морем-окияном", разделившим Гвидона с Салтаном, но объединившим Старика со Старухой (пусть и "у разбитого корыта", да) захватывают и вовлекают в этот круговорот хрестоматийных, знакомых с детства наизусть, до каждой отдельно взятой рифмы, историй, и содержательно они "рифмуются" тут абсолютно по-новому!
Другое дело, что конкретные приемы театральной выразительности режиссер нередко берет из готового, чужого "гардероба", будь то Рыбка в обличье гламурно-светской дивы модельного вида, или решение сцен с "заморскими" гостями Салтана и Гвидона в псевдо-этническом духе (цыгане, китайцы, "кришнаиты"... а впрочем, тоже всяко забавнее кондовой "хохломы"!), или воссоединение Старика со Старухой под общим, одним на двоих, "согревающим" шерстяным свитером... Но в любом случае поток и оригинальных, остроумных, и не самых свежих приколов ошеломляет насыщенностью "красок" во всех смыслах, музыкальных, разумеется ("театр музыки и поэзии" как никогда оправдывает свое название и изначальную эстетическую программу основательницы!) тоже - партитура, в первую очередь соединившая (помимо неизбежных вкраплений оперных шлягеров или, например, мелодии Эннио Морриконе из фильма "Профессионал", сопровождающей выход из моря "витязя"!) переаранжированные для камерного инструментального ансамбля "Картинки с выставки" Мусоргского на сказки Пушкина ложится как влитая, при том, что казалось бы, "баба-яга", "гном" и "невылупившиеся птенцы" у Пушкина отсутствуют, ну хорошо если, как та же "баба-яга", упоминаются перечислением во вступлении к "Руслану и Людмиле".

Ну и Елена Камбурова собственной персоной, выступающая здесь Рассказчицей, вместо ожидаемых умильных придыханий с подачи режиссера комментирует сюжетные повороты сказок подчас резко-саркастически, не без "клоунского" цинизма и скепсиса; к финалу же Елене Антоновне доверен самый, может быть, "отчаянный" с точки зрения законов композиции номер - на исходе третьего часа она, после всех забойных вокально-танцевальных и цирковых аттракционов (вплоть до обрушения книжных полок!..) в режиме монолога, не вставая с кресла, читает "Гадкого утенка" - поразительно, что ее развернутый сольный эпизод не выпадает из заданного изначально бодрого темпа, не утяжеляет и не "топит" действие, не "разжижает" концентрированное всевозможными "приколами" зрелище - наоборот, позволяет вслед за "сказкой-ложью" услышать и какой-никакой "намек"... тем не менее ненавязчивый, который всяк по-своему волен понимать. Говорят, к официальной премьере фонограмма "Вальса на тысячу тактов" Жака Бреля в исполнении, само собой, Елены Камбуровой, лишь поклоны сопровождала - жаль, если так, потому что на прогоне под нее вальсировали персонажи всех представленных сказок в едином, общем ритме, и это выглядело не как обязательный театральный ритуал, но как драматургически осмысленная точка спектакля.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4589625.html

Другие