+7 (499) 246-81-75
Касса работает с 11:00 до 19.30. с Пн. по Пт. В субботу и воскресенье с 11.00. до 18.00.

Повод для сожаления (да приснится мне сад). "Петербургский театральный портал"

В моем театральном авторском журнале нет рубрики, посвященной спектаклям, которые никогда не были показаны в Петербурге (а журнал петербургский). Если бы мне что-то помешало опубликовать статью о спектакле, о котором далее пойдет речь, в одной из уже существующих рубрик, то я бы, не задумываясь, создал новую — посвященную спектаклям других городов. В частности, спектаклям Москвы, где, помимо прочего, относительно недавно рожден удивительный и во многом уникальный театр Музыки и Поэзии под руководством Елены Камбуровой. Возможно, когда-нибудь (когда я начну активно передвигаться по стране, как это было во времена юности) я открою раздел, который будет называться, скажем, «А что у них?» или «Не можешь увидеть, так хотя бы услышишь» (имеется в виду — прочитаешь), но пока я принимаю решение разместить свои нижеследующие впечатления в уже имеющейся рубрике «Гастроли» (будем считать, что здесь мы пишем не только о гастролях уже состоявшихся, но и о будущих, а гастроли театра Камбуровой просто обязаны состояться в Петербурге).

Итак, выход найден — к спектаклю.
«Снился мне сад…» Несмотря на то, что в авторах этой постановки, вернее так — этого театрального произведения искусства значится множество имен (вдохновитель — Елена Камбурова, драматург — Вадим Жук, редактор — Елена Покорская, режиссер — Ольга Анохина, музыкальный руководитель — Олег Синкин, плюс художники, балетмейстер, композиторы, поэты), автора тут два — Музыка и Поэзия. Если задаешься вопросом: «Театр Музыки и Поэзии — это как?» — тебе следует, изловчившись, приобрести билет на спектакль «Снился мне сад…» (купить билет в камбуровский чертог душетворчества — задача не из легких) — и все тотчас станет ясным. Хотите умом и сердцем понять и ощутить, что такое музыкально-поэтическое «и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь»? Торите путь к означенному театру: в нем все перечисленное преталантливо реализовано.

В программке к «Снился мне сад…» шаблонно написано: «В спектакле звучат» и «Действующие лица и исполнители». Формально — правильно, по сути — неверно. Надобно писать так: «В спектакле оживают» и «В спектакле живут». Здесь ощутимы и последняя любовь, и заметенная снегом Россия (хотя по сюжету — лето; но это пока — пока еще), и выход одного, утомленного жизнью человека на дорогу тихой ночью, и поцелуи, коими покрыты уста и очи, и чело. Здесь, если закрыть глаза и как следует разбередить фантазию (тебе в этом непременно помогут), можно почувствовать запах душистых гроздьев белой акации и принять чужие мечты о ком-то («Я ехала домой, мечтала я о Вас») за свои (скорей хочу домой, соскучился по Вам). Тут, чтобы увидеть звезды на небе, надо не смотреть, а внимать — взгляд обращается не на потолок, а внутрь себя. Много дум — сладостных, а то и тревожных — наводит не только «Вечерний звон», но и все, что ему в спектакле предшествует и все то, что звучит (оживает!) за ним следом. Финал — Россия заметена. (Заметена ли Россия сегодня, господа хорошие?) На бис однозвучно зазвенит колокольчик интонаций Елены Камбуровой (хотя однозвучия в театре Музыки и Поэзии стараются не допускать), выступающей здесь в роли рассказчика — вымышленного автора вымышленных заметок — воспоминаний о том, какой она была — невымышленная Россия, оживающей демонстрации того, какими должны быть невымышленные мы.
В спектакле живут:
Роман Калькаев, в образе Сергея Львовича Воловича, владельца фабрики, и Юлия Зыбцева/Алла Юганова, в образе его жены, Ирины Васильевны. Ирина смертельно больна, об этом ясно говорит доктор Корн (он же - Юрий Соколов), об этом догадываются остальные.
Еще раз: актеры в «Снился мне сад…» не играют — живут, живут и их условные персонажи, без ссылки на исполнителя, т.к. исполнители в своих персонажах растворены. Поэтому не важно, кого упоминать первым: «действующее лицо» или «артиста».
После спектакля Елена Камбурова мне скажет: «Никто из постановщиков не хотел браться за эту работу. Главная причина — отсутствие драматургии, конфликта между героями. Изначально все только говорили между собой, как бы репетируя вечерний концерт, и пели (как бы во время домашней репетиции). Никакого столкновения интересов не происходило». За дословность не ручаюсь, но смысл таков.
И тогда создатели спектакля, руководимые уже не только Музыкой и Поэзией, но и Драматургией, начали изобретать. Так появилась болезнь Ирины, а в связи с этим напряжение в общении супругов. Данное напряжение было решено разнообразить и усилить: в результате стало улавливаться влечение Ирины к поручику Ипатьеву (Александр Кольцов), тот, в свою очередь, увлекся ею, о чем догадывается уязвленный муж.
Отмечена в «Снился мне сад…» и вносящая раскол в отношения между людьми тема революционных настроений, в свете сегодняшнего дня, приобретшая усиленное звучание. Нет, никто не хотел проводить ассоциаций между студентом Петей (Евгений Вальц/Михаил Филиппов) и Борисом Немцовым, курсисткой Алиной (Виктория Тихомирова) и Евгенией Чириковой, как нет и намека убранства дворянской усадьбы, где происходит действие спектакля, с антуражем Болотной площади. Так случилось само собой. Само собой — все истинное актуально. Но актуально не значит — документально и искусственно. В «Снился мне сад…» никто ничего не копирует, ни подо что не подстраивается. К тому же премьера спектакля состоялась за две недели до начала сегодняшних массовых протестных явлений в России, 20 ноября 2011 года, а затевался он, понятное дело, еще раньше. Ассоциации бывают сознательными и непредумышленными. Второе ценнее.
Все действие проходит в один день — 2 июля 1904 года — в год и точный день смерти Антона Павловича Чехова. «Чехов умер», — сообщает перед самым концом (спектакля, эпохи) Мохамед Абдель Фаттах или, что вернее, режиссер Константин Радов.
Всего предусмотреть нельзя. Хотя в «Снился мне сад…», казалось бы, все предусмотрено. Например, Наталья Селиваненко — няня Глаша — наливает в рюмку такое количество водки, чтобы при испуге часть ее расплескалась (это эффектно), но часть осталась на дне, иначе рюмка опрокинется, а опытная прислуга рюмок не роняет, посуду не бьет. Художница, эмансипе Анна Александровна (Ольга Тенякова) вызывающе не похожа на других — поведением, нарядом — еще бы, она только что из Европы, из Парижа, где, по заявлению доктора, «уже давно не модно целовать ручки». Рассказчик — Елена Камбурова — единственный/единственная, к кому прикреплен микрофон. «Я хотела максимально от них отличаться», — признается актриса. Но пением в микрофон Камбурова убила еще одного ценного зайца: ее омикрофоненный голос на фоне остальных голосов звучит точно эхо. Часто говорят об эхе из прошлого, здесь — эхо из будущего. Фундамент спектакля — воспоминания.
И все же, как было отмечено, всего не предусмотришь. Реальный день смерти Чехова — день именин придуманной Ирины. Кто-то дотошный подметил, что 2 июля Ирины именин не празднуют. Не понаслышке знаю, как любой скрупулезно работающий автор переживает подобные огрехи в своем труде. Казалось бы, обо всем подумал, на все обратил внимание, ан нет.

И все же вышесказанное не повод для сожаления. Лично моя печаль, как жителя Петербурга, в другом.
Я многократно бывал в Москве — учился в ней, любил и люблю ее. Но пожалел я о том, что живу не в Москве, а в Петербурге, впервые — после визита в театр Музыки и Поэзии под руководством Елены Камбуровой. И это не преувеличение. Мне в моем родном городе будет театра сего не хватать.

Так пусть мне хотя бы приснится тот сад…
ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ «ЖИЗНЬ — ТЕАТР»
Павел Чердынцев, 6.02.2012