+7 (499) 246-81-75
Касса театра работает ежедневно с 12-00 до 19-00 на возврат билетов и на продажу билетов через онлайн-сервисы. Продажа билетов за наличные не осуществляется.

«Я песни выбираю по любви»


При полном аншлаге в областном Центре культуры и народного творчества прошел концерт народной артистки Росии Елены Камбуровой.
Лауреат Государственной премии, художественный руководитель Московского Театра музыки и поэзии представила липчанам программу «Святая наука расслышать друг друга…», в которую вошли стихи, баллады и романсы Владимира Высоцкого, Булата Окуджавы, Александра Вертинского, Жака Бреля. Несмотря на болезнь, Камбурова дала великолепный концерт в двух отделениях, удостоившись многочисленных оваций и букетов от благодарной публики. После концерта певица ответила на вопросы журналиста «Липецкой газеты».
— Елена Антоновна, в наши дни вас очень редко можно увидеть на телевидении, хотя ваше творчество знают и любят многие. Почему так происходит?
— С телевидением у меня непростые отношения. Честно говоря, я и сама особенно не стремлюсь туда. Атмосфера на телевидении для меня чужая. И песня там никогда не прозвучит так, как я хочу. К примеру, для съемки номера выделяется всего час: что за это время можно сделать? Но какое-то сотрудничество с телевидением всё равно будет. Я уверена, что песни, которые я так люблю, могут иметь экранную жизнь: я имею в виду не простое их исполнение, а соединение с операторской работой, с хорошим видеорядом…
— В Интернете, напротив, очень много ваших роликов. Для вас это альтернатива телевидению?
— Я сама не ожидала, что попаду в Интернет. Это все благодаря моим поклонникам, они всегда стараются сделать мне что-нибудь приятное.
— Вы как-то сказали, что в 60-е годы было много людей с хорошими голосами и с хорошими лицами. Сегодня такие сохранились? Вы своих слушателей сможете узнать в толпе?
— Конечно. Я очень рада, что про наш Театр музыки и поэзии говорят, что это театр хороших лиц. Я не о физической красоте. Я о выражении лица. Каждый человек после тридцати сам отвечает за выражение своего лица. У меня и у нашего театра огромное количество потенциальных зрителей, и в то же время мне бы не хотелось выступать в огромных залах. Я интуитивно боюсь расширения аудитории, потому что мы живём не в то время, чтобы собирать огромный зал тех, кому нравятся мои песни.
— Как считаете, смогли бы вы реализовать свой потенциал певицы и актрисы, если бы пришлось начинать в наше время, а не в советское?
— Вряд ли. Сегодня возле меня много певцов, актёров, которые могли бы ездить и представлять жанр драматической песни, настоящий шансон — а не этот, который звучит на радио. Когда я начинала, меня знала студенческая аудитория — так получилось, что по радио в какой-то момент времени шли мои записи, а потом всё исчезло. Но когда я приезжала в город, моя фамилия была написана небольшими буквами, а ниже шли авторы. Шли на них, на поэзию и музыку: на Окуджаву, Кима, Дашкевича, Таривердиева. А сегодня этого нет. Сегодня не пишут имен поэтов и музыкантов, которые звучат в программе.
— Как думаете, почему в наше время нет артистов, сопоставимых с именами Высоцкого, Окуджавы, Бреля?
— Значит, времена такие.
— А вообще как вы сегодня подбираете новый репертуар?
— По любви. Мне отдают слушать очень много: авторы это делают почти в каждом городе. Я отношусь к выбору песен очень трепетно. Просто, лишь бы спеть, мне неинтересно.
— В вашей программе звучали песни Жака Бреля. Чем вас привлекает этот французский шансонье?
— Любовь к Брелю проверяется временем. Такого масштаба звучания, таких красок, эмоций, как у Бреля, я не встречала ни у кого. Мне посчастливилось побывать на его концерте в Театре эстрады, и он просто перевернул моё сознание: я увидела, на что способна песня. Прекрасные стихи и музыка, потрясающая аранжировка и актёр, который всё отдаёт на максимуме, — это меня потрясло. С годами Жак Брель не разочаровал: когда я узнала про его жизнь, то поняла, что это фантастический человек — таких, может быть, было лишь несколько в ХХ веке. И интерпретации его песен другими артистами звучат интересно. Нина Симон прекрасно пела “Ne me quitte pas” — «Не покидай меня». Хотя, наверное, Бреля очень трудно плохо спеть. У меня есть программа «Жак Брель и Высоцкий», мне кажется, эти артисты по энергетике, отношению к жизни, творчеству очень близки. Сейчас совместно с Никитой Высоцким готовим еще одну программу на двоих.
— Столь популярная в 60-70-е годы авторская песня, на ваш взгляд, еще жива?
— Конечно. Современные исполнители пытаются себя раскрутить, но не все у них соответствует должному уровню. Вот недавно записывали диск песен Высоцкого: меня просили не делать вальс в начале, в конце тоже что-то убрать. Мол, это нарушит стиль всего диска. Пришлось всех убеждать, чтобы сохранить своё лицо. Правда, и в то время, когда я начинала, слушатели авторской песни были настроены очень воинственно, они считали, что ничего своего привносить в песню не надо: вот как есть три струны, три аккорда — в таком виде песня и должна существовать. Но я сразу начала возражать: пусть тогда авторы ездят со своими текстами и читают. Мне кажется, что если песня достойная, её нужно выразить во всём: и в аранжировке, и голосом. Примитивно спеть можно для себя, но не для публики.
— Кто из современных артистов вам близок?
— Лена Фролова — одна из немногих, кто сейчас ездит и гастролирует. Сергей Манукян — прекрасный джазовый вокалист. У нас в театре бывают его концерты. Вадим Егоров нравится. Мне импонирует та музыка, где нет ненужной агрессии. Агрессия — это только краска. Вот в роке нежности совсем нет. А для меня очень важны чувства между людьми. Я так обрадовалась, когда узнала, что открылась радиостанция «Шансон», а послушала и… Это словно когда нам сказали, что началась перестройка, свобода, гласность. Думала, закончится весь этот ужас преследования цензурой. Знаете, как было трудно тогда работать артистам? Помню, лет сорок назад выступала по соседству, в Воронеже. Так потом меня вызвали для беседы в обком партии: мол, не так спела «Ходят кони». А получилось, что свобода вылилась во вседозволенность. Как гражданин нашей страны я считаю, что происходит преступление, ежедневное уничтожение русского языка, интонации, слова. А экономическое давление ещё более жесткое, чем когда-то идеологическое.
— В этом году у вас будет юбилей. Планируете его как-то торжественно отмечать?
— Этого я терпеть не могу! Я просто солдат, который идёт по дороге в огромной армии тех, которых уже нет на этой земле. Я вместе с ними иду и делаю что-то, чтобы в этом мире было теплее.

«Липецкая газета»
Сергей Малюков, 4.02.2010